Вторая АЭС и отходы – будущее Беларуси обсудили на Мировой атомной неделе

Атомная отрасль всегда была одной из самых закрытых – никто не хочет делиться своими секретами и разработками.

Практически единственная возможность заглянуть за кулисы происходящего – крупные международные форумы. Туда собираются не только профильные специалисты, но и мировые лидеры – решать будущее индустрии.

Наш корреспондент посмотрел изнутри, как проходит Мировая атомная неделя в Москве, и даже посетил пару стратегических объектов "Росатома". Заодно выяснил, какие перспективы развития всего атомного в Беларуси – и это не только энергетика.

Будет ли в Беларуси вторая АЭС

На World atomic week все сияет и кругом просто витает аромат больших денег – реакторы АЭС, атомный флот, передовая ядерная медицина и аддитивные технологии.

Беларусь – новичок в мировом атомном клубе. Первый энергоблок АЭС ввели в сеть только пять лет назад, в 2020 году. Потом успели построить и второй. Сейчас решается, по какому пути страна пойдет дальше.

У макета БелАЭС по выставке прогуливается министр энергетики Денис Мороз. Заметно, что он доволен. Ему даже хочется похвастаться перед журналистами успехами: с момента запуска станция выработала 50 млрд кВт⋅ч. Не специалисту сразу сложно представить себе сколько это – много или мало? Для понимания: Беларусь за 2024 год, а он был рекордным, потребила чуть меньше. Ну и с момента запуска сэкономили 13,6 млрд "кубов" газа, а это уже серьезные деньги.

Чуть позже в своем выступлении Мороз продолжил сыпать цифрами в выгодном для нас ключе.

"БелАЭС производит 40% электроэнергии в стране. Мы точно входим в десятку стран-лидеров по этому показателю", – заявил на пленарном заседании белорусский министр.

Ему тут же напомнили, что у Франции 68% атомной энергогенерации. После этой цифры глаза у атомщиков в зале просто загорелись: какой хороший пример, есть к чему стремиться.

Белорусский опыт строительства в своих рекомендациях даже учли в МАГАТЭ. Поэтому на выставке к белорусскому стенду внимание со стороны множества стран, которые только собираются заняться атомом.

На форум собрались представители многих государств. Современные атомные станции рассчитаны на 100 лет. Эта игра вдолгую. Сложно вообще даже представить себе, как в современном мире кто-то с кем-то способен договариваться на перспективу пяти будущих поколений. Но приходится ведь.

Минск, кажется, свой выбор сделал – развивать атомные технологии вместе с Россией. Осталось только понять, в каком направлении и насколько глубоко.

Главное, что обсуждается прямо сейчас, – развитие энергетических проектов. До последнего времени просчитывались как минимум два варианта. Самый простой и очевидный – построить еще и третий энергоблок на БелАЭС в Островце. Не нужно готовить дополнительные кадры, строить еще один атомный городок и всю сопутствующую инфраструктуру.

Второй вариант – новая АЭС в другом месте. Перспективной площадкой называется Могилевская область. Логика тоже простая: две АЭС лучше, чем одна.

"Только реактор не можем сварить"

На Мировую атомную неделю приехал Александр Лукашенко. И тут же дал понять, что выбран вариант со второй станцией.

"У нас нет вопросов, кто будет строить эту станцию. Мы будем ее строить вместе с россиянами, потому что они научили нас это делать", – сказал белорусский президент.

И тут же выразил готовность работать и в международных проектах

"Готовы действовать и дальше, не только в Беларуси, но и на международной арене, помогая строить станции. Мы умеем уже делать все... Мы не можем только реактор сварить, сделать его. Это уже ваши [России. – Tochka.by] компетенции ... Остальное мы уже научились делать. Готовы реализовывать во всех наших странах-партнерах", – заявил Лукашенко.

Договариваться в столь чувствительных темах, как АЭС, до сих пор приходится политикам. Уже на следующий день строительство станции Александр Лукашенко обсуждал с Владимиром Путиным в Кремле.

Что делать с радиоактивными отходами

Свежая АЭС – это как новостройка. Никто и не задумывается, что когда-нибудь придется все утилизировать или сносить. Зато все необходимо поддерживать в приличном состоянии и своевременно проводить "уборку".

Что делать с загрязненными отходами – еще одна чувствительная тема на международном уровне. И это не только отработанное топливо. Его можно отдать поставщику на переработку.

Загрязнению, пусть и минимальному, подвергается еще и множество всего: от респираторов и халатов персонала до большого количества металла.

А вот забирать чужие загрязненные радиацией материалы никто не будет – это и против действующих международных правил. Поэтому в Беларуси думают над строительством своего хранилища радиоактивных отходов (РАО).

Как отметил представитель Госатомнадзора Максим Мазуренко, сооружение этого пункта – ключевая задача на ближайшие 5 лет. Объект должен быть построен к 2030 году.

"Наша идея такая – пункт будет работать не только в интересах БелАЭС, но и в интересах всей энергосистемы обращения с радиоактивными отходами в Беларуси. Он будет принимать отходы, связанные с медициной, а также «чернобыльским наследием»", – подчеркнул он.

Сейчас идет выбор места. Рассматривается площадка около БелАЭС. Еще один вариант, если будет принято решение о строительстве новой станции, – рядом с ней. Смотрят и территории в Гомельской области, которые не используются из-за последствий чернобыльской аварии.

Важна не только география, но и геология. Необходимо учитывать почвы и подземные воды, объясняет директор РУП "БелРАО" Дмитрий Логвин.

"Степень и количество физических барьеров, которые мы будем использовать, таково, что позволит этому объекту оставаться безопасным на века вперед. Я не утрирую, это 500–600 лет, не менее", – заверяет он.

Российские специалисты отмечают дальновидность Беларуси, которая начала решать вопрос с радиоактивными отходами еще на моменте запуска АЭС.

"Беларусь является позитивным мировым примером того, как своевременно нужно заниматься этими вопросами. Относительно недавно запустили АЭС, но уже выбираете площадку для пункта захоронения", – подчеркивает директор по выводу из эксплуатации ЯРОО и обращению с РАО АО "ТВЭЛ" Эдуард Никитин.

Как хранят РАО в России

В рамках Атомной недели иностранным журналистам показали предприятия, которые входят в систему "Росатома".

"Радон" в подмосковном Сергиев Посаде занимается переработкой и утилизацией радиационных отходов. Предприятию уже 65 лет, раньше такие называли "почтовыми ящиками" и "закрытыми городами". Теперь открытости заметно больше, но своя специфика сохранилась: нельзя пронести даже диктофон или телефон, чтобы сделать фото.

Зарубежный корреспондент с блокнотом и ручкой особого трепета не вызывает, поэтому сотрудники позволяют себе шутить и травить байки. Вполне в духе научной интеллигенции всех времен и народов.

Обращаем внимание на название – установка сжигания радиационных отходов "Факел". Звучит пугающе.

– И что радиация? Улетит с дымом?

– А вы трубу нашу видели?

– Ну невысокая же.

– Не, ну высокая же, – тут же переиначивает порядок слов специалист и сразу становится как-то спокойнее.

Отходы сюда свозят самые разные: с атомных станций, авиационных предприятий, медицинских и исследовательских учреждений. В перечне фигурируют и воинские части. Мы уточнили, это не те, которые оснащены ядерным оружием.

Вслед за ними в списке поставщиков идут сельхозпредприятия. Радиационные отходы могут быть в самых разных сферах: от средств индивидуальной защиты до фильтров, различных аппаратов и даже электросетей.

Их не только сжигают. Металл, к примеру, очищают от поверхностного загрязнения. Что-то цементируют и трамбуют в специальные кубы синего цвета. Уже потом они попадают оператору, который занимается захоронением.

"Даже в случае какой-либо аварии распространения радиации за пределы объекта не случится", – убеждает директор Евгений Макаров.

А волноваться местным есть из-за чего. Буквально накануне в городе звучала воздушная тревога из-за беспилотников.

Вся экскурсия по предприятию – с карманным дозиметром. Ни разу ничего не запищало. Контроль на одежде и обуви на выходе из грязной зоны также не показал превышения фона.

У людей здесь отношение к радиации особое. От Сергиев Посада до Москвы, если без пробок, 50 минут. Там, шутят работники "Радона", опаснее.

"А вы в метро ездите? Вот там фон бывает! Особенно на станциях с мрамором. Я как-то с дозиметром прошел – и сразу ездить перестал. Даже в свинцовых трусах", – шутит один из работников.

Но это лишь отчасти шутка. Мрамор в московском метро на самом деле фонит. А на самом "Радоне" говорят, что работники получают за год дозу, сравнимую с 20 перелетами на самолете. Любой международный бизнесмен, получается, рискует так же.

Сопровождающие работники подбадривают друг друга и корреспондентов шутками:

– Все, что попадает на "Радон", остается на "Радоне".

– Даже уволиться нельзя.

– Выход только через "синий кубик".

Иностранные журналисты все-таки покидают "Радон".

Что такое аддитивные технологии

С юмором у российских атомщиков все в порядке. На входе в основной павильон World atomic week магазин с мерчем от "Росатома". Все максимально творческое: майки или кепки с надписью "Фон стабилен, я – не очень".

Еще тут можно купить что-то более полезное в быту, к примеру, "3D-Креативник". Это набор для творчества, предназначенный для широкой аудитории. В него входит все необходимое для знакомства с миром 3D-печати: экологически чистый PLA-пластик, 3D-принтер, коллекция из 24 готовых 3D-моделей, инструменты для обработки, программное обеспечение и детальное руководство пользователя.

Стоит всего ₽50 000 (Br1810) – позволить себе может практически любая семья. К примеру, чтобы привить ребенку любовь к творчеству и науке. Ну и заодно можно напечатать кораблик или фигурку Лабубу.

Это проект "Росатома", с которым каждый может сделать первый шаг в мир 3D-печати.

Госкорпорация – лидер по внедрению аддитивных технологий . Название сложное, происходит от английского слова additive – "добавка".

По сути, это метод производства трехмерных объектов путем послойного добавления материала на основе цифровой 3D-модели. То есть раньше на станках отделяли все ненужное. А теперь, наоборот, выращивают из материала только нужное. Этот процесс позволяет создавать сложные детали с минимальными отходами и меньшими затратами на производство.

"Кнопки сами не нажимаем", – инструктируют иностранных журналистов перед экскурсией.

"Росатом" делает ставку на печать из металлов – таков мировой тренд, по сути, технологии-4.0 – смесь IT и производства.

Делать можно все что угодно. Востребовано, как говорят, будет в атомной промышленности, энергетике, двигателестроении, авиа- и судостроении. За основу чаще всего берут титан и алюминиево-никелевые сплавы.

"Мы можем напечатать все что угодно, кроме денег, – такая договоренность с Центробанком", – шутит с журналистами директор бизнес-направления "Аддитивные технологии" госкорпорации "Росатом" Илья Кавелашвили.

Внутри самого "Росатома" поощряют развитие "аддитивных технологий ". В Госкорпорации награждают работников предприятий, внедряющих передовые методы у себя.

Свой первый зарубежный Центр аддитивных технологий (ЦАТ) "Росатом" намерен открыть и в Беларуси. Уже до конца сентября 2025 года.

Как заявляется, в перспективе в минском ЦАТ планируют начать работы и над производством самих 3D-принтеров. Это позволит белорусским промышленным предприятиям выйти на зарубежные рынки.

Такое ощущение, что развитие атомной отрасли уже не остановить – она проникает в самые разные сферы жизни. На World atomic week белорусская делегация обсуждала не только энергетику, хранение РАО и аддитивные технологии.

Перспективы открываются в ядерной медицине, цифровизации, электромобильности и научно-техническом сотрудничестве. Пожалуй, единственное, что пока проигнорировала белорусская делегация – ледокольный атомный флот, но ему попросту негде у нас развернуться.