Короче говоря
- Действие мужчины квалифицировали как теракт, совершенный в интересах Украины.
-
Защита утверждает, что в планы обвиняемого не входила задача расшатать государственный строй.
-
На преступление он пошел только ради денег, политикой не интересовался.
Военный суд в Москве вынес приговор двум мужчинам, которые подожгли железнодорожный вагон в Московской области, сообщает "КоммерсантЪ"
Илью Алешкевича (гражданина Беларуси) и Антона Бакланова (жителя Владимирской области) приговорили к 16 и 15 годам колонии соответственно.
Им вменили участие в теракте, совершенном группой лиц по предварительному сговору, что повлекло причинение значительного имущественного ущерба.
За теракт заработали $26
По материалам дела, мужчины нашли подработку в Telegram. Там им предложили поджечь автомотрису (специальный железнодорожный вагон) на станции Быково в Московской области за ₽120 тыс.
Ночью фигуранты слили бензин из авто, и, пока один снимал, второй разбил стекло и вылил топливо на сиденья вагона. Ущерб был оценен в ₽5,8 млн. За "выполненное задание" парни получили только $26.
"Этот приговор останется на их совести"
Следствие квалифицировало действия как теракт, но был вариант изменения статьи на "диверсию." Такими делами занимаются в ФСБ, где провели экспертизу.
Ведомство установило, что обвинение в теракте или диверсии "своего подтверждения в части целей и мотивов обвиняемых не нашло".
В ФСБ решили, что действия Алешкевича и Бакланова надо квалифицировать как приведение в негодность транспортных средств или путей сообщения. Максимальное наказание по этой статье – год лишения свободы.
Адвокаты обвиняемых Алена Савельева и Геворг Алексанян утверждали, что у их подзащитных отсутствовал умысел с целью дестабилизации деятельности органов власти либо устрашения населения.
"Суд вынес приговор, основанный на фантазиях следователей линейного управления МВД на станции Москва-Рязанская о некоем украинском следе, целях и мотивах моего подзащитного… Этот приговор останется на их совести", – заявил Алексанян.
Адвокаты указали, что в материалах дела слово "Украина" встречается лишь в процессуальных документах следователя, но отсутствует в показаниях, переписках и даже в позиции сотрудников ФСБ.