Фальшивые яблоки и 100 поклонов: задали 10 глупых вопросов солистке Большого

Спросить эксперта о чем-то сложном и умном – задача решаемая. Куда труднее задать порой наивный или даже глупый вопрос.

Корреспонденты Tochka.by рискнули и узнали об опере то, о чем обычно неловко спрашивать.

Поговорить начистоту с нами согласилась солистка Большого театра Беларуси Дарья Горожанко.

Почему оркестровая яма так называется?

Это сооружение представляет собой углубление, которое разделяет сцену и зрительный зал. Но почему оно названо именно ямой?

"Наверное, рассчитывали, что в перспективе можно сделать из нее бассейн или котлован для плохо сыгравших артистов", – шутит наша собеседница.

Конечно, на самом деле все гораздо прозаичнее. Дарья поясняет, что термин "яма" прижился из-за особенностей архитектуры: оркестр должен находиться ниже уровня сцены, чтобы не загораживать зрителям обзор и не глушить певцов мощью инструментов.

Такое расположение создает идеальный баланс: музыка окутывает зал, но при этом главным на сцене остается человеческий голос.

Можно ли прийти на спектакль в футболке и джинсах?

Театр у многих ассоциируется с привилегированным обществом. Но ведь там можно встретить как нарядных гостей, так и тех, кто будто забежал на спектакль по дороге за хлебом.

"Конечно, прийти можно и в купальнике, раз уж на то пошло. Но нужно ли?" – рассуждает Дарья.

По ее мнению, артисту всегда приятнее видеть в зале подготовленного зрителя. Театр – это выход в свет, а не рядовое событие, и нарядным внешним видом человек создает себе настроение.

Артистка сравнила театр с домашним торжеством: к нему мы ведь наряжаемся, сервируем стол красивой посудой. Вечер в театре заслуживает такого же отношения.

Что делают артисты, когда забывают слова?

Человеческий фактор никто не отменял. Как в театре решают проблему, когда во время спектакля нужная строка напрочь вылетела из головы?

"У нас в таких случаях есть универсальный совет: «пой адрес»", – раскрывает секрет солистка Большого.

Это значит, что, если ты забыл арию, нужно петь что угодно, лишь бы не останавливаться. Можно – свой домашний адрес: "Живу я на улице Розы Люксембург..." Или числа: "Двенадцать, пятнадцать, семнадцать, сорок три..." Главное – заполнить нужное количество тактов.

Порой получается настоящая абракадабра, но закон сцены суров: замолчать нельзя ни в коем случае.

Кто подскажет певцу забытый текст?

Но неужели в театре нигде не прячется человек, готовый в нужный момент прошептать артисту забытый текст? Дарья объясняет, что классического суфлера в Большом нет.

Зато есть помощник режиссера – человек, от которого буквально зависит все действие. Он всегда находится справа от сцены, если смотреть в зрительный зал, и дает команды всем службам театра.

Подсказка забытого текста не входит в его основные обязанности, но, если на сцене вдруг повисает пауза, помощник режиссера единственный, кто может тихонько выручить артиста и подсказать нужную строчку.

Зачем петь на иностранных языках в Беларуси?

Часто зрители задаются вопросом: зачем усложнять и петь на итальянском или французском в Минске? Казалось бы, переведи текст на русский – и все станет понятно.

Дарья отмечает, что у каждого языка своя уникальная мелодика. Когда композитор пишет оперу, он закладывает в музыку специфику конкретной речи, ее музыкальность и ритм.

Когда произведение звучит в оригинале, все встает на свои места – музыка и слова сливаются в единое целое, задуманное автором.

Почему в Большом нет попкорна?

Современный зритель привык, что поход на зрелищный фильм невозможен без попкорна.

Казалось бы, в опере или балете сюжет не менее захватывающий. Так почему же в театральном буфете не найти привычных снеков?

"Честно говоря, я встречала примеры, когда в театрах продавали чуть ли не чипсы. Принцип «хлеба и зрелищ» в действии", – улыбается Дарья.

Но в Большом попкорн под запретом не из вредности. Все дело в тишине. В опере и балете паузы и секунды абсолютного безмолвия – это тоже часть музыки.

И если в важный драматический момент кто-то в зале начнет хрустеть попкорном, он просто разрушит атмосферу.

Что артисты едят на сцене?

Следующий вопрос гастрономического характера: артисты на сцене едят настоящие продукты или пенопласт?

"Бывает по-разному. Например, в опере «Евгений Онегин» я ем самое настоящее яблочное варенье. Оно такое вкусное, что мне трудно остановиться. Иногда даже прошу реквизиторов: не выбрасывайте, я в гримерке доем!" – смеется Дарья.

Гастрономическая жизнь на сцене полна сюрпризов. Собеседница рассказывает, что пенопластовые яблоки в реквизите часто оказываются буквально искусанными. Артисты настолько сильно вживаются в роль, что начинают грызть даже несъедобные фрукты.

А вот резиновый виноград, по словам певицы, остается в целости – его при всем желании не пожуешь.

Что касается напитков, то вместо шампанского в бокалах чаще всего оказывается обычный чай.

А можно ли артистам есть пиццу и мороженое перед спектаклем?

Вопрос о еде перед выступлением делит артистов на несколько лагерей. Дарья отмечает, что для артистов балета диета – вопрос суровый и бескомпромиссный. Они настолько изящны, что даже лишнее съеденное яблоко или выпитый стакан воды могут быть заметны зрителю на сцене.

В опере все иначе, хотя и здесь есть свои нюансы. Одни певцы не могут выйти на сцену с полным желудком, другим же, напротив, жизненно необходимы физические силы для исполнения партий.

"Лично я в антракте могу пойти и съесть что-то углеводное: макароны, пельмени или мясо. Если спектакль длится три часа, а ты пообедал еще в четыре дня, то к финалу силы просто покинут", – объясняет Дарья.

При этом выбор продуктов – дело индивидуальное. Артистка избегает мороженого и слишком острого перед выступлением, чтобы не раздражать связки. Но с удовольствием следует традиции перекусить сосиской в тесте в перерывах между актами.

Дарья считает, что если мысли настроены правильно, то ни орехи, ни острая еда накануне не станут помехой для чистого звучания.

Как на сцене появляются масштабные декорации?

Нам стало интересно, как в Большом реквизит попадает на сцену? Выяснилось, что, пока в зале царит атмосфера творчества, за кулисами идет настоящая битва с весом и объемом.

Дарья признается: если спросить монтировщиков о том, как они затаскивают на сцену огромные конструкции, в ответ можно услышать немало недовольных комментариев в адрес своей профессии.

Несмотря на наличие специальных подъемников, львиную долю работы с декорациями приходится выполнять буквально на собственных спинах: каждую деталь нужно сначала вручную закрепить, проверить и только потом поднимать. Это "кухня", которую зритель не видит.

Зачем столько поклонов?

Некоторых гостей театра удивляет, зачем артисты после спектакля выходят на поклон снова и снова.

Невольно вспоминается выступление Пласидо Доминго, занесенное в Книгу рекордов Гиннесса: однажды овации длились 80 минут, а артисту пришлось выходить к публике более ста раз.

Однако в белорусских реалиях такие достижения вряд ли возможны, и причина здесь чисто житейская.

Дарья с иронией отмечает, что после спектакля все хотят домой: и монтировщики, которым еще нужно разбирать декорации, и гардеробщицы, которые выдают вещи. Если затянуть поклоны на час, это парализует работу всех служб театра.

Кроме того, сказывается и сдержанный менталитет – наша публика не такая горячая, как в темпераментных южных странах.

Впрочем, для артистов аплодисменты не просто формальность, а способ получить обратную связь. Для человека на сцене крайне важна эта отдача энергии: она помогает понять, "зацепило" ли выступление зал. В противном случае он уходит за кулисы опустошенным.

По мнению Дарьи, задержаться на пару минут и поблагодарить артиста аплодисментами – вопрос внутренней культуры каждого зрителя.

>>> Афиша концертов и билеты – на afisha.tochka.by